Большое спасибо вам, на верху (указывает пальцем на облака). За прекраснейшую погоду, столь ловко совпавшую с праздником, не знаю каким и за что. В парке, что рядом с домом, курсирует целая флотилия уток. По дорожкам ходит здоровый упитанный кот, дается гладить и трется по ногам с урчанием.

Ну, может быть, морально. Кто ж узнает. Результат на лицо, то есть на морде. Скармливать в нее требуется три пакета в день специального корма. Каждый пакетик по =80 руб, что в глазах мамы-пенсионерки выглядит жесточайшим расточительством. Сам то же слегка удивлен размахом аппетита…производителей корма. Ну не фруа-груа они же туда вручную пихают, в конце то концов! Короче! Мама сказала, как отрезала, что кот в месяц будет прожирать больше, чем она сама. Посему, фиг с маслом, а не элитный корм. И пусть себе тошнит до упомрачения!

Попытки впасть в забытьё под французский шансон с винила, разумеется. Звуки ведут себя чертовски по-разному. На фоне хлюпания и шмыгания носом. Трэнд развернулся диаметрально. Теперь матушка звонит поинтересоваться, как здоровье автора. А самое главное, кто готовит ему еду. Аргументы, что мол сейчас никто никому никогда нигде не готовит ни за какие коврижки не канает ни каким образом. Приходится как-то выкручиваться, хотя ни какой бабке ходить не нужно. Овсянка с ягодками выходит из-под рук во всем сиянии. А вот что либо по-забористей, это извините-подвиньтесь. Про кулинарию в Азбуке лучше было бы и не заикаться. Спокойной ночи, малыши. Завтра будет новый хороший день. Завтра будет пища. Или пицца из Боккончино.

Отвратитетелен до изнеможения. Мозговынос лицом в лицо, через мессенждеры, конфоклом и телепатически. Все это на фоне простуды лайт, и голоса, как у Брюса Спрингстина после жесточайшего хэнговера.  Как же хорошо, братцы кролики, тьфу, котики, что уже.

Вторник.

Пятница. Полдень. Вышел на улицу с четко определенной целью. Зайти в один банк, потом во второй. В одном пощупать кэш, во втором расстаться, прям, как в анекдоте, «люблю шелест орехов». Все бы ничего, только вот погодка шептала. Солнышко. Разум говорил, что последний хороший денек, потом повернут крантик и щелкнут тумблером там *тыкает пальцем вверх*. Свет выключится, душ включится, дверь холодильника распахнется, и-по-ска-кал до весны. Душа начала петь. Ноги сами понесли..как в песне, в погоне за солнцем. Твреская, парки в окрУге, тропы все изведаны. Тело нараспашку, не совсем, как у матросов, рвущих тельняшки. Замотано кашмировым шарфом, но молния расстегнута, как на рубахе-парне. Дастиш полный фантастиш, эпплевотч показали элевэн. В километрах. Дальше, все как у людей. Слезки\сопельки\кря-кря *вздыхает*. Когацел-шмагоцел, от кашля фигашля что то еще, и традиционное.

Один-дома-два.

Проходит в феерическом трэнде «Один-дома два!». В категории «Во все тяжкие». С телека вещает старина Синатра, аж выступление ’65 в цвете. Джедаи-то в курсе про чемоданчик дядюшки Фрэнки, а вот ты нет, ну и не важно, но с лазердиска из собрания сочинений. Тело размазано в кресле «Эймс лаунж», коленки греет МакПро предыдущего поколения *смущается*. Внутри чатик с другом-ковбоем Мальборо, к бабке ходить не нужно про что. Биохакинг «сделай сам» и остаться в живых.

Огонь, жизнь бьет ключом, диско-дэнсинг и стриптиз от сборной по художественной гимнастики и синхронному плаванию. Все как обычно. Разве что, весеннее, тьфу, осеннее обострение, и евреи окончательно съехали с катушек и катушечек.

Хамаме, если быть точным. В Италии, на термальных источниках, менее недели назад, саун было две. Первая, для слабаков, где, собственно, и прохлаждался. Сдерживая себя, беря на слабо. Во вторую, зашел и вышел. Зато, температура на улице восхитительна. Плюс двадцать пять, солнышко, и это, на минуточку,  Ленин в октябре. Успел даже слегка обгореть, ну кто еще кладет в чемодан антизагарный крем! Паровую парилку вспоминал, словно чистилище. Внутри хорошо, брррррррр, но вот на открытом воздухе прекраснее. И  вдруг……вжуууууууух! Железная птица с серебристым крылом за жалких пять часов. Делает невозможное. Переносит тело в сплошную сауну. Парадигма меняется на диаметрально противоположную. Вместо привычного, из парилки на воздух, бежишь. С открытого пространства в любое закрытое. Движимое  и недвижимое. Любое, с температурой солнечной Италии. Поделать с этим ничего нельзя от слова «совсем». Прогулка по ночному даунтауну, абсолютно пустому. Точь-в-точь, как та самая парилка, с чуть более менее температурой. В двух словах. Автора неудержимо рвет на родину! К березкам, сугробам и медведям с балалайками на Тверской.