Эпиграф.

Не уважаю ругаться матом.

(Знает любой , кто знает меня)

Но если надо сказать пиз*дато

Без мата выходит сплошная ху*йня.

Действительно, не особо уважаю ненормативную лексику. Был период — когда реально коробило. Слышать например, на переговорах. От ЛПР (Лиц, Принимающих Решения). Что хуже — даже от ЛДПР (Лиц, Действительно Принимающих Решения). Трехэтажный. Списывал .. ну возможно на перегруз великих. Иль например на гримасы ротации — в известном здании на Наметкина (ну ты понял, где при въезде днище машинки проверяют на наличие подозрительных предметов. Штангой раздвижной с зеркальцем). Внутренние трассы с дорожными знаками опять же. Все по взрослому — любили руководители высшего эшелона вливать свежую региональную кровь в застоявшиеся потоки жирующих давненько «понаехали тут». Уловил суть фазы?  В роскошном кабинете с невероятнейшим видом свысока мог заседать 25 летний паренек с Тюмени. Четкие фразы подбирающий с трудом, испытывающий невероятное облегчение, переходя на привычный язык вахтенного метода.

Пообтесался. Привык. Действительно, к чему напускная интеллигентность? Мы же живем не в мире пьюристов — лингвистов, журфак финишед. Аристократизм, гувернант с детства, французкий нэйтив? О чем спич вообще? Каленым железом пережитки выжигали семьдесят лет. Собственно на что жаловаться то? Язык люпменов, ливерпульских грузчиков во всей своей первозданной красе звучит импозантно в любом антураже — начиная от потрепанной кухоньке в хрущобе — заканчивая дворцовых интерьерах ар деко. Да что там говорить — сплошной поток хлещет из печатных изданий. Цензура и прочие рудименты обратились в пыль с момента дефлорации берлинской стены — собственно, одиозный Духless  — гимн потерянного поколения —  состоит практически из мата.

Да знаешь ли — ЛДПР как то искоса смотрят на людишек с московским акцентом и правильно поставленной речью. За своих считать — ни в жисть. Да и как, скажи на милость, можно делать серьезные проекты с человеком, говорящим  не понятийными резаными в граните хлесткими фразами «Михалыч, будем еб*ашть днями и ночами, зуб даю!» -а «Проект реализуется строго согласно утвержденному графику, зафиксированным майлстоунам с эскалацией перед серьезными дедлайнами». Ни ху?я же непонятно. А чуть проэбаут срок — сверху сразу же по шапке. Собственно, так и пришлось. Осваивать понятийный язык для серьезных терок. Учиться стучать часами по полировке карельской березы. Пальцы распускать в нужное время — «Да мы.. еб*ать-колотить».

Пожинаю плоды. Втянулся. Очень быстро емкие словечки занимают прочные позиции в лексиконе. Словечко «е*башить» — само совершенство. Так как нужно делать именно это, во всю, в полный рост, как минимум до тридцать первого декабря трех часов после полудня. К тому же не бухая *о да детка*, перейдя на спорт в коце концов — по меткому выражению поп группы «Поющие трусы» — «подкачаю филе». Кому это надо и для чего — вроде бы ясно. Прямая буржуйская мотивация. Материальные блага. Пора бы в конце концов зах*уячить (о майн гат!) особняк квадратов на шестьсот. С гаражом встроенным на три своих ведра и навесом на старенький ЦЛС ТЖ. С комнатой прослушивания квадратов на пятьдесят. Ламповая амплификация там, прямонакальные триоды, рупорная акустика, майкросейки с тангенциальным тонармом  — алмазными иголками, провода толщиной в х*уй (о майн гот два), коллекция 180 граммового винила, винный погреб, хьюмидор, забитый кахибой — чтобы как прийти, поставить, сдувая пыль, пластиночку «Послушай меня, еще не времЯ, чуть позже я дам тебе, дам тебе, дам тебе» (иголка скачет по нужной дорожке) — да и зафигачить (цензурно) — риделем в стену из аутентичного веницианского кирпича от тоски. Или из окна по тарелочкам пострелять — спортинг иль летающими — зависит от времени пребывания в том самом винном погребе с хумидором, мать его.

Так что читатель, не суди строго. Автор — ранимый, интеллигентный человек с тонкой духовной ориентацией. Приходится носить маски, латы \ броню, быть хамом в хамском обществе, таким же как все. Как ты. Суметь бы скинуть. Не срастись навечно.