Знакомьтесь, Карл!

Кому как ближе, от Ремарка до Карлсона, что на крыше или тот самый знаменитый, ЦэЭль. Старший в банде из Кабана и Малыша. Вся троица, да так просто постоянный праздник песни и танца. Положа руку на сердце, никогда не думал, чтобы вот такое трио случилось у ПсРО, и вот на тебе. Как прям у группы «Технология» про кнопку — «тебе больше не к чему стремиться»!  Счастье, оно точно есть, только вот сейчас именно не до конца. Небольшие шероховатости, недельку простоять да продержаться, и все в ажуре! Таки дела, пушистики, не кисните и держать хвост пистолетом! Фоточка в Инстаграмме, как всегда.

Автор не писатель.

Строго говоря, не только писатель. Еще и читатель. Смотритель, тьфу, рассматриватель. Трансформация холодного бессердечного диджитала в теплый альбом фотографий? Что что? Альбом? Как в девяностых, отдаешь пленку в проявку и на печать? Щелк щелк. Именно так, некоторая разница в процессах все же присутствует, три декады минуло, как-никак. Но в целом, по старинке. Не держал в руках живых фото аж с той поры. Смотрел на компах, нотах, таблетках, телефонах, иногда на телевизоре, но вот чтобы на бумаге, ну ни в жисть. Знаешь, что? То же самое думал о книгах, печатных. В твердых обложках. Отец собирал в совке собрания сочинений, одно из немногих хобби приобщиться к искусству. Занимали, мама не горюй, пространства, полки, шкафы. В детстве многое перечитал. После появления электронных библиотек и планшетов, орал на всю ивановскую, мол, новая эра. И действительно, кому нужны все эти мертвые бумаги на пыльных полках, занимающие так необходимые квадратные метры. Когда все книги мира на кончиках твоих пальцев, казалось бы. И вот те на. На дворе 2018, давным давно беллетристику читаю только с бумаги, но в карманном формате. Даже в полеты беру. Фотокнига же просто восторг. Нужно напечатать матушке про жизнь и бытие котика Миши (RIP) прям вот в таком формате. Работы много кропотливой предстоит, фоточки выбирать, да тексты писать, получится явно не один том. Осталось лишь начать и кончить.

МебелЯ.

Кискины, скажите, как на духу. Где сейчас принято покупать предметы интерьера. Да не простые, кЕтайские, а творения европейских мастеров, предпочтительнее, Итальянских. Рядом с домом огромный музей «Флэт интерьеры», был сейл там, ценник взрослый, но приемлемый, если уломать себя. Пока щелкал клювом, всю красоту успели вынести, о чем жалею вот прям здесь и сейчас.

Вчера.

Был самый тяжелый день в году. Серьезные терки, предварительно, сам понимаешь, на червяках. Аргументы, факты, гипотезы и все такое, с рисованием стабилошками. В качестве бонуса природа, мать ее, рубанула питерский дождь. Как взрослый, понадеялся на авось, когда выбегал. Тончайшая ветровка Китон, которую можно свернуть в кулек, на сорочку. Продрог, как цуцик. Передвигался же на метро.  Промок, нет. Обливания холодной водой. Длинный подземный переход на Лубянке сквозь площадь пришлось пересекать пару раз. Работы ведутся во всю прыть, как результат, в подземелье висит туман из камня, что пилят гастарбайтеры болгарками. Удовольствие, что газовая камера. Очень странно, что вечером  огромная «Гранд Кофемания» пуста до изнеможения. Напротив, там, где рыбы нет, яблоку упасть тоже нет. Короче. День был суровый, муторный, нудный и рваный. Но он прошел, и аллилуйя!

Телеграм? Бам-бам.

Истерия, прямо таки на всю ивановскую. Как ни странно, мало что связывает. В нем были несколько девелоперских групповых чатиков, в которые ПМы воткнули меня по-умолчанию. Чтоб наблюдал за их истериками а-ля бурей в стакане. На практике, выходило следующее. Идешь себе с улыбкой на лице, по парку соседнему. Солнышку радуешься. В ушах крошечные яблочные макарошки, из которых бархатным голосом Брайана Ферри льется «Don’t Stop the Dance», к примеру. Именно в момент вселенского счастья, круто раскатанного на релаксе. Какому-то мухомору приспичит войти в чатик рывком. И понеслась ахинея стремительным домкратом. Народ подключается, начинают пихаться локтями, каждые десять секунд новый перл. Музыка при этом приглушается, далее следует писк, мол, обрати внимание. Далее пауза, и восстановление уровня громкости. Догадался? До следующего писка. Без задержки. Слушать при таком раскладе музыку, это словно заниматься онанизмом с помощью точилки для карандашей. Заметьте, действие происходит именно в момент. Когда музыкальный оргазм на подходе. Счастье очень близко, рукой подать, и тут этот пик-пик.  А так да, с правильными парнями общаюсь через мессенджер Фэйсбука, с неправильными, через Воцап, и все без гвоздей и коллизий. Чего и вам желаю. В целом же, хорошо. Что не заблокировали PornHub))

Кот кота.

Миша, друг мой ситный. Сейчас размазался на радуге, и традиционно взирает на нас всех с высоты. Как на говно, конечно, в этом аспекте без изменений. Хотел написать некролог, опубликовать в «Ведомостях». Создать визуальный ряд, поднять из архивов все знаковые фоточки. Где наглое животное прижимался к женской груди. Понял, что пустое. За последний год с небольшим Миша очень сдал. Похудел в разы. Перестал двигаться. Безудержно рвало на родину, пардон муа, на ковер. Что доставляло массу неприятностей матушке, пожилому человеку. Кому забот полон род без этих выкрутасов. При каждом визите в «Этнографическую Деревню Бибирево», где знаменитое животное коротало последние деньки. Ловил себя на мысли, что пора меховому мешку туда *показывает пальцем вверх*. Прогулы уже ставят. Радости не доставляет происходящее, исключительно страдания. Словом, свыкся с неизбежным. Посему особой трагедии и мук не испытывал, воспринял произошедшее спокойно, как неизбежное. С облегчением, отчасти. Отмучился знаменитый кот. Пожил, надо заметить, всласть. Далеко не каждому индивидууму так может свести. Долгое время у мохнатого была своя комната в роскошной московской квартире (хе-хе). После, веселуха в «Сумеречной Зоне» в теплой компании ТЖ, где(покойный) испытал на себе все прелести качественных расширителей сознания. Растительного и синтезированного происхождения. Эх, хорошо пожил Миша, семнадцать лет почти непрерывного удовольствия, любви и радости *вытирает скупую мужскую слезу рукавом*. Миру будет не хватать тебя, Мишустик. Выразительный же взгляд наглокота навечно в интенетах. И нашей памяти.