Из Азбуки на Тверской, наверняка знаешь. Худенькая до невероятности, с татушками и брэкетами. До глубины души, искренне, практически до слез. Расстроилась, что автор опоздал на дегустацию Гленфидика в жалкие полчаса. Однако, как говорится, в большом городе клювом не щелкай. Тайком сообщила тайминг сегодняшнего события, мол, велкам, зарядить в себя пятнадцатилетнего таинства. Можно понять девушку, покупатели все как на подбор расфуфенные да за рулём, очкуют. Автор, рубаха-парень, с воооот такой *разводит руки во всю мощь* харизмой. Им полнейшая противоположность.

Ее как бы нет, однако, месяц пролетит по щелчку пальцев. Что там по плану? Елка, игрушки, праздничный семейный ужин. Камин, оливье, банка черной икры, гирлянды. Хлопушки с местной лавки Палиха. Что дальше? Что ближе. По обыкновению, никаких планов, свалить в Европу разве что, слоняться по любимым улочкам вечного города. Альтернатива, кварталы дна в Барсе, или пентхаус подруги в Турции. Кризис-шмизис, нужно покупать за рубли лакшери вовсю, только вот, не охота, честное слово. Дали бы снега, да минуса поболее, включить вебасту, передачу пониженную, блокировки, почувствовать себя покорителем полярных маршрутов. Ах да, прошу прощения за молчания, вечер пятницы, на корпоративе одного известного финансового института, с группой «Мегаполис» (слышал? «Голубые, как яйца дрозда»). С небольшим нюансом, скорее двумя открытыми барами Гленфидик. Превратился в утро понедельника. Однако, коллеги по цеху были за рулем и до убийственного трезвыми. Зато автор накидался ловко, изящно, великолепно, выдав пламенный спич председателю правления. О том, что парадигма жизни изменилась кардинальным образом. Необходимо создавать лучшие продукты, и тратить на это все силы. Разумеется, не прокатило. На каком-то из следующих выходных дней случилась ало-стартап-сессия.. в голову засел проект дэйтинга, переворот в сознании, иногда с биткойнами, история рядовая, аж расперло. Сошилайзинг, огромедная аудитория, безграничные возможности монетизации, словом, понесло автора, словно телегу под откос на всех парах. В качестве контрольного выстрела. На районе закрылся, именно сегодня, третий оплот общепита. Самый демократичный. Кулинария и бухло. «Гусь в Яблоках», с живым гусем Гришей. Коронный номер — шашлык из семги под шардоне. Смешать, взболтать, но самое главное — не быстро. Моментально, если голод пляшет железной бабочкой в животе. До Гуся схлопнулся вполне себе винный бар. Размеры, атмосфера, любимый рислинг да гевюрц в полубутылках, специальный сет с рибаем для негодяев. Судя по всему, арендодатели держали ценник в долларах, не желая никакими фибрами идти на уступки малому бизнесу. Две дурацких кофейни вылетели в трубу незаметно ранее. Посмотрим, уцелеет ли прокормленный ресторан, где принимают, как родного. Корпоративы никто не отменял, но вот площади внушительные, да и за летнюю веранду докладывают в зимний сезон. Держу пальцы крестом, хвост пистолетом, чего и вам желаю, телезрителЯ!

Внешне все чин-по-чину. Центр города, заезд мимо Белого дома. Предупреждение «парковка стихийная», да ну и черт с ней. Можно во всей красе чувствовать себя быдлом. Бордюры и прочие заградительные препятствия, чем не место для дислокации. Дом пятнадцать. Безликий, унылый, совдеп-длинный квартал. Остановка запрещена везде. Дилер БМД..разве что у него бросить, по старой памяти, плюнуть на новый Х6 и презрительно свалить? Не наш метод. В переулок за ним, фуллстоп. Все забито под завязку, несмотря на платный, платный паркинг. Да и вообще, что такое сорокет в час? Это вам не тысяча на Лубянском проезде, здесь вам не тут, сидят друг у друга на голове. Вальяжный, лоснящийся, словно домашний кот, объевшийся осетрины с фуагрой. Двести двадцать второй. Собирается чекаутироваться, пристраиваюсь под хвост. Две минуты игры на нервах, положено же держать интригу. Здесь вам не у Пронькиных (владельцев Порше). Повернул ключ, тут же полный газ, дать просраться трахоме, да всю ивановскую оповестить, здесь, мол, не простой держатель баранки. Бери выше. Суть да дело, кот лениво сворачивает в посиках своей нелегкой дорожной судьбы. Крадусь, занимаю полупозишн, аккуратно. Рядом шлагбаум. Грузовичок выворачивается. Полная готовность свалиться на поля, о да. Рядом, рядом. Блестящий ё-классе. Тетенька, в шубе, машет, мол, автор, припусти створочку, скажу что важное. Напяливаю улыбочку, «Ой, молодой человек, не могли бы вы сделать чуть вперед, пристроюсь за вами». «Всенепременно, мадам!». Видимо, за всю жизнь женщину назвали так впервые, комплимент, да из каких уст. На поля синхронно, переход улицы в неположенном месте. Упираюсь в пустой ресторан «Вино и жратва». Ммммммм….может, это, к Коле, в Бирюлево? Нет. Набор номера. «Я стою у ресторана. Пожрать поздно. Вонзить рано.» «Знаю-знаю. Справа дверь, стеклопакет. Делаешь фэйс кирпичом, проходишь мимо турникета охраны. Увижу тебя сразу же.» Фэйс? О тейбл? Да ту фингерс. Фасад цивильный, открываю дверку, пересекаю насквозь. Вламываюсь в центр Бородинской битвы. Смешались все. Кони, люди, тачки, телки. Яблоку, лопате — негде упасть. Воистину, Истанбул город контрастов. Никогда бы не подумал, проезжая унылое строение, что внутри творится столь мощный замес. Кластер, не иначЕ, Сколково-Байт. Полуразрушенное здание, кирпич. Полуразрушенная лестница, совок. Полуразрушенный офис, огромный размер, столы в хаосе, много народу, косятся. Чужак автор, видно издалека. Раскручивается все в обратном порядке. Подленькая мыслишка засесть и навидаться уступает волевой победе — «В офис! В помпеи!». На капоте мерседеса мадам три горбушки хлеба. Элегантный сигнал, мол, женщина, знай свое место. Рулем направо, рулем налево, пробка. Столбняк у «павлика». Выпрыгнуть на Тверскую с Грузинского, минус сорок минут жизни, полкило мата, приемы вождения и осудим автомобили. С высоты положения многое меняется, присекаешь легким движением маневры смсщихся ТэПэ на маздохондах подбить бочину. Наглые обычно носороги приседают, делаю «ку» перед железным идолом. Все прекрасно, полет, заход..пробка. Такая в квадрате боевых действий, что как ты ни рули, зная район. Ничего не решаешь, куда ни сунься. Она ведет тебя, в совершенно противоположную сторону. Дома и рислинга. Эльзас, полусухой.

Всегда считал владельцев раздутых, так называемых, «внедорожных» автомобилей «гильдией быдловатых». Принимал, как давность. Толерантность, обожаемая. Объемный кусок железа позволяет на некоторое время мальчугану с крохотной писькьей примерить шелковую шкуру Рокко Сифреди, оснащенную боекомплектом Рона Джереми. Ни капли магии, вывалившись на дорогу общего пользования. В гильдии выделяю два клинических диагноза – «Эскалэйд» и «новый Рэндж». Вынесем за скобки ассоциацию американских фермеров, с ними все просто. От сохи недалеко, дешевые цацки да кочерга в голову. Гораздо интереснее моральное упадничество управляющих английскими каретами. Отдающих индийским душком. Граждане на полном серьезе полагают, что обладание повозкой позволяет преодолеть дистанцию от «провинциального быдла» до «потомственный аристократ» за три точка пять секунды. Временного отрезка от открывания двери, перемещения тельца на кожицу и захлопывания с причмокиваньем. Аллес. Индульгенция выписана. Можно вести себя не стесняясь, запросто. Словно на охоте, восседая на породистом рысаке. Подстегивая хлыстом босоногую чернь, мешающейся под копытами. «Малыша» частенько подрезали – не придавал значения. Мужичонка, запертый в коробчонке в разгар лета, в самое лучшее время в большом городе. Ветер вьется в волосах, полу-оргазменное состояние под вовлекающую музыку. Нет смысла тратить и капли эмоций на хамоватых понаехавших. Исключительно позитив. Однако, все меняется с высотой положения. На мелком не имеешь возможности лицезреть картину в целом, исключительно локальную пихальню. Водрузившись же в «Кабана» [О да, ребрэндинг [.]G, в память покойного друга, настоящего человека, разбившегося на осколки посреди виртуальных никчемностей]. Наблюдаешь, волей не волей картину поля боя с рабочего места командующего. Товарищи-граждане! Самое живописное творится на подступах к площади Белорусского вокзала с флангов. Месиво, Курская дуга, битва под Прохоровкой. Смешались в кучу кони, люди. Лошадки с помесью британской истории резвились на манеже так, словно объелись волшебных пузырьков Виспа, заполненных суровым афганским дымом. Соучастники циркового представления действовали цыпляче. Поддавались. Цель близка, пересечь Тверскую да разбрестись кто-куда, по домам, хазам да малинам. Лишние повреждения в «котле», даже незначительные царапины на кожуре. Запросто отдалят заветную пачку пельменей, с запотевшим пивом «Тинькофф» на несколько столь тяжелых часов. Не учитывая, помимо прочего, лучи проклятья участников броуновского движения, рушащих карму в сдувшийся одуванчик. Что уж говорить, наседки в биг рэнджрожерАх берут ситуацию в свои липкие ручонки. Тем не менее, уважаемые телезрители, имею честь авторитетно заявить. Стальной бампер немецкой командирской машины способен нанести непоправимый урон жалкой алюминиевой фольге, замазанной на пластик «премиальных покорителей говен». Шкурка героя-любовника мигом сползает на загрязненный коврик, обнажая то самое, размером в мизинчик, на всеобщее посмешище. Детишки, будучи несколькими секундами назад владельцами положения чувствуют неладное всеми фибрами очка. Прекращая в наносекунды привычные вальяжные маневры. Осаживаясь, нецензурно выражаясь в себя с непривычки. Врубаясь на практике в вежливость, манеры и ПДД. Никаких чудес. Держать руль в прямом положении. Жать на газ.