Их двое. Сверху и снизу. Знаю всех по-именно. Вживую. Здороваюсь. Улыбаюсь честно, самой лучшей улыбкой из арсенала возможных. Спрашиваю, не абы чо как? Мол, рыжий чертит до одури.  Для руководства вестимо администрации план благоустройства квартала. Куда бы нам лучше поставить клумбу? Скамейки, скоротать вечерок за чтением газеты «Известия»? Подход, братка, лайфстайл. Одинаково презираю шанхай «Аэробус», мекка для чуть (припо)поднявшихся айтигшников. Альтернатива — утки. Монолит с налетом псевдо-лакшери пыли «Шуваловский». В нем  органично сидят на жердочках цыганские бароны в обникму с финансистами из госбанков. В этих аушвицах никто не знает никого низачто никогда. В лифтАх воротят рожи в углы, тайком сплевывая яд на синтетик доску. ДСП на стене, ремонт нот финишед в подъезде. Живая мертвячина. Все вопросы решаются через тэ=сэ=джэ. Надо же статься, наслаждаясь винилом-первопрессом совсем ночью. Размазавшись, в множественном музыкальном оргазме. Получаю четыре непринятых незнакомых номера. Да и в топку. Может, кто их =экс соскучился. «Мол, Снэйл, бросай все, приеду, привезу шаблиз, отдубась меня, как прежде.» Ага-ага. Сосед. Сбоку. Чувствует ритм. Не может заснуть. Знаешь, от источника его отделяет лишь спальня. Со стеной, забитой звукоизоляцией, словно у ганибалла Лектора. Кличат его Алешей, как самого одиозного  читателя SLG. Знаю о нем мало. Не любит «Pink Floyd»  по ночам, особенно (Dark Side of the Moon) «The Great Gig in the Sky». Без удивлений, охов-вздохов. Может, просто не слышал.