Да, именно оно, на второстепенной дорожке Ленинградки – практически единственная альтернатива позднего ужина. Все осталось как раньше – колонны со скрытыми водосточными трубами, вывеска со странной стилизацией букв «О» и «Ф», геленды и кукурузеры, сплошь чОрные, надутые как хозяевА – пасутся вокруг – не протолкнешься. Странно, но мой коронный хронотрюк с вымучиванием лучшего столика не сработал. Хоть гостей – раз два и обчелся. Хостесс мило улыбалась, но была непреклонна – никаких тебе диванов, товарищ Эскаргов. Тем более на подиуме и с великолепным видом на ночной проспект. Раз пришел один – будь любезен за скромный столик на двоих. Скажи спасибо, что не на одного – зато к стенке придвинут – облокотиться можно, ежели чё.

Название говорит само за себя – московская кухня. Что может быть более московского, чем комбинация «oliviett und borsh».. Коверкать английские слова на манер немчины привнес в тусовку самый гламурный пидорас нетрадиционал Bruno – все, пропал дом. Строго по теме – оливье в поданной интерпретации выходит раком. В буквальном смысле слова. Оригинально. Борщ-жидок донельзя. Водицы налито от чистого сердца.

Все вышеперечисленное по вкусовым ощущениям даже близко не стоит к диалектам «Булошной» — что уж говорить о “Café Pushking”? Может быть, столь изящным образом местный шеф намекает публике – мол, московская кухня скурвилась окончательно – и как рака не суй в салат – мордой или ж*опой – не поможет, хоть пополам тресни? О ГМО  просто забыть навсегда. Ну.. и ладно. Не очень то и хотелось. За русской кухней – в проверенные места. А московскую – видимо на  кухоньке готовить. Пельмешки без спешки от Палыча и пивко от Tinkoфф.