Нет, не авто. И не тот, что на втором месте после, кто вспомнит, какой шампунь от перхоти #2. Макс. Доставляет. Красоту. Делает голову автора прекрасной во всех отношениях. Тщательно, с превеликим знанием дела. Точно, по микрону. Дорого, здесь поделать ничего нельзя. Индикативный показатель охеренности, пардон муа, охеревшести. Если ты можешь себе позволить такого, значит, окончательно. Бесповоротно и безукоризненно охерел. Следующий уровень — косметолог в том же элитном *сплевывает* салоне, и правда. Есть к чему стремиться. Плавно перехожу к фабуле. Отдых у работников ножниц и расчесок заслуженный. Сорок дней *поднимает глаза к небу*. Устают, словно шахтеры в забое. Надбавки за вредность и тяжелые производственные условия. За скобки выносятся неудобства узкого круга ограниченных клиентов. В вышеуказанный временной промежуток умудряешься зарасти, словно папуас. Изменять, ой, скузи синьоры, воспользоваться другим мастером, не айс. Более конкретно, не камертон. Что там у нас далее? География плас. Импортозамещение. Отдыхать от трудов праведных дилер мой будет ну никак не на курортах краснодарского края. Слышу подсказку из зала «Балиииии!» и …бинго! Сектор приз! Есть эта буква в этой мелодии. Как начинаешь слышать всю историю, так поневоле задумываешься. В правильном ли направлении иду, товарищи? Нужно ли, сломя голову, как подорванный носиться за годовалым Шенгеном. С перспективой снятия отпечатков. Или полностью изменить концепцию. Кардинально и бесповоротно резать…эМммммммм. Парень — буддист. Именно это позволяет немного скрасить впечатление от размаха отдыха. Вечно жить не желает ни за какие коврижки. «Мол, все там будем да туды в качель». Перспектива быть участником невероятных событий на стыке столетий не то, чтобы не вштыривает. Просто не интересно. «Кому это надо?». Автор не был собой, если бы и дакобы. Включил красноречие на восьмидесятый уровень. Все о технологиях, окаянных, высоких. В области би. Стоп, не би. Био. Биоконструктор, вспоминай, был такой групешник, в закосе под депешистов, пареньков с пригорода в свитерочках с оленями. Завязалась дискуссия. Переросшая в диспут. Гнул свою линию четко, подогреваемый ледяным. Брютом. Смерть есть болезнь, болезнь нужно лечить. Современные технологии *закатывает глаза*. Их семимильные шаги. Позволяют предположить. Что через лет так десять или менее. Человечеству будет предложен входной билетик в вечную жизнь. Форевер янг, как воспевали в Alphaville. Будет аццки, нечеловечески дорого. Зато, именно это и есть квинтэссенция мечты. Предел, если народным языком. Никакие цацки и тем более шмотки. Никогда не помогут в приближении крантов. Рецепт? Прост. Три дэ печать.

Продаж яблочного планшета-на-стероидах. В пределах многострадальной родины нашей, гнущейся. Но ни разу, на минуточку. Не сломленной под жесточайшим прессингом санкций неимоверных. Турки, так просто дети, если что. Стамбул переменяется в Константинополь, но не будем о грустном. Автор приоделся. Свежее белье, новые одежды. Припарковался заблаговременно, в  почтительном удалении. Пешочком, на своих двоих, изящно-грациозно. Направил начищенные штиблеты таки в сторону Центрального Универмага всея Руси. Где, аккурат на первом этаже, вальяжно расположился элитарный «яблО-сторЭ». С прицелом для развивающихся стран. Цель визита, простецкая, словно две копейки телефонного автомата. Приобрести браслетик для часиков, призЫвного красно-кораллового оттенка. Телочки клюют, словно курицы на проссо..просекко. Ну и, разумеется,  подержать в руках новое техническое достижение синих. Воротничков из Купертино. К гадалке ходить не нужно. Не нужно брать. Этот шик—блеск  автору. Карандаш-шмарандаш. Размеры,  хоть отбавляй. Пощупать, маять вещь, разве что. Выставка достижений. Сказка сказывается быстро. Сельпо пустО. Лишь взгляды скользят, словно девчонок с пятой авеню, как пел Гурфинкель, ашан-амбар . Заявляюсь весь такой великолепный, цветы-узоры, «мол, покажьте». Парочка. Провинция. Саратов- Воронеж-дустом-не-вывести. Но уж разрядились. Во всей красе, надо понимать. Стар и млад. Стар, в крокодайле ниже поп. От «Биллионэре», забацанной на М.Арнаутовской, выпущенной в мир в роскошном бутике невиданного хот-кутюрье. Рощщини, что в Новинском. Боброво-норковая фапочка венчает нимб каплями трудового пота. Сынуля, с печатью анти-интеллекта самарским же фэйсом-об-тэйбл, завернут во всё возможное красное Боско. Что  сыскать по закоулкам. Ах-ах, ахтунг!  Мигом чувствуют чужака. Щетинятся. Сэйлз, между тем, засекши за миллисекунду своего. Родного. Размазывается в вежливости. Мол, «Добро пожаловать, товарищ Хачикян. Проходите-садитесь на ковер, товарищ Хачикян. Какой планшетик желаете потрогать, ну конечно же золотой, сто—двадцать-восемь-гэ-бэ-ноу-селлулар! Сей момент!». Бобер вмиг выставляет клешню. «Сколько у вас таких?». Приказчик разявил варежку, допустив ничем  не оправданный прогиб.. «Шесть….только привезли. Следующая поставка в январе…» Неуверенным голосом.. Наступила минута славы самаритянского бобрика. «Беру все. Заверните!». Разум парня наносекундно гикнул в исходное состояние. Переглянулись. В этот момент, дорогие читатели. Именно в него, родимого. Случаются в жизни фигуры высшего летного пилотажа. Гости столицы вальяжно разваливаются в хипстерский пластиковых электро стульчиках. В ожидании близкого счастья, смешанного с куражом победы. Крокодайл с бобриком генерируют небывалую тепловую мощь. Однако, престиж облика дороже. Не сняться ни в жисть. Сэйлз, подмигнув, щемится за дверь подсобки. Сам, с поволокой в глазах, разглядывая античный потолок. Ленивым шагом к кассовому аппарату. Девчушка, пряча улыбку, без слов протягивает ладонь. Молча. В ответку. Закладываю Тинькова, черного, словно жопа негра (скузи синьоры, брата нашего, афроамериканца). Не глядя давлю подушечками пальцев на клавиши терминальчика. Ловким движением, из=под=прилавка, ручки бумажного пакета меняют человеческие. Закладывая  разворот, боковым зрением передаю привет. Мальчугану с коробками, еле удержать. «Прошу прощения за ожидание». Речь льется ручьем надменно-профессионально. «В наличие только пять. Один отозван производителем».