А вот и не угадал! Какое к чертям искусство в шаббат? Исключительно малый, ну немного среднего. Бизнеса. Вопрос терзает, читателЯ, успокоиться не дает. Все про Третий Рейх, окаянный стартап. Но не про евреев и Аушвиц. Даже не про Вермахт. Собственно, уже задал, понимающим. Кумекай. Несмотря на диктатуру, цензуру, Гестапо и прочие кошмары. Рейх представлял собой капиталистическое государство, стоящее на основе частного бизнеса. В отличие от совка, в котором царило мракобесие еще по-хлеще, но «все вокруг колхозное, все вокруг мое». Если вынести за скобки олигархов и военную промышленность. Окунуться, словно в омут. Людям нужно что? Жрать. Бухать. Рестораны, кафе, пивные. Продуктовые магазины, винные бутики. Одеваться, иногда по-модному. Универмаги, мелкие лавки. Развлекаться. Бордели, кабаре, кинотеатры, театры, шоу карликов. Промышленность, помимо Тигров да Пантер, осчастливило германский народ наряднейшим же автомобилем «Фольксваген Жук». Загибай пальцы. Дилеры, сервисы, гаражи. Что там далее по списку? Фермерские хозяйства. Клиники здравоохранения. Фарма. И прочее бесчисленное множество. Находилось в частных руках. Фабрика Шиндлера, к слову, штамповала тарелки. Сам Шиндлер раскатывал на Майбахе, одевался, словно от Юдашкина (пардон муа, неполиткорректно, Валентино пусть будет), на минуточку. Все прелести оккупированной Европы в виде модной индустрии были доступны за новехонькие рейхсмарки. Да да, пятидесятилетний коньяк, Кальвадос, что любил Ремарк, в саквояжах от старикашки Луи. Собственно, вопрос. Как жили все эти люди, собственники вышеперечисленных бизнесОв? Лояльность к режиму, соблюдение законов, и прочее бла-бла-бла. Просто обслуживать прихоти публики, зарабатывать деньги, расширяться. В качестве вишенки на торте вопрос — кому доставался бизнес евреев? Как бюргеры делили освободившиеся магазины, склады, мастерские и прочие хозяйства? Как происходила конкуренция?

М?

Доброе снежное утро, радиослушатели и телезрителя! Сразу, не откладывая, включайте на голубых экранах свежий выпуск Periscope!  Восхитительный, прямиком с РО (Рабочей Окраины). Технические же проблемы возникли внезапно, словно зима в наше-раше. Выпуски стали частично-недоступными, с хуя ли  почему — непонятно вообще? Ранее приходилось лепить в заголовок хэштэг #save. Что превращало название эфира в полнейший антисекс, плюс, добавляло сложностей за рулем. Сам знаешь, отвлекаться на подобную суету равносильно подвергать опасности участников дорожного движения *ухмыляется*. Проблема в телепередаче задействована галактически технического масштаба. Про масло. Помнится, в недалекие времена постоянно происходил срач на страницах интернетовских. Да что уж там, скажу каких — конференции БэЭмВэ на лохо-сервере авторУ..  Какое же лучше масло лить, Кастрол или Мобиль? Где покупать аутентичное, в простых магазинах подделки, цеховщики в Мытищах стараются в трех-сменном графике. Самый правильный вариант, отсасывать отливать у ОД (Официального Дилера). К этому жирному коту волшебное масло поступает в огромных бочках напрямую от производителя. Знакомый товарищ, сотрудник обители зла. Вечерком, в не рабочее время может тайком, озираясь, сцедить немного в пару бутылок от «Херши-Кола». Далее, магическую жижу уже упакуют в нутро двигла умелые руки грамотного моториста фешенебельного гаражного сервиса «Колхоз-Инкорпорэйтед». Где по-совместительству, можно быстро & ловко приобрести и установить детали «проверенные временем». Говоря не-литературным языком, б\у. «А чо-чо, пять баксов то не лишние!» (с) реклама МТС. 20$ — стойка в сборе от пятерки БМВ в легендарном кузове е34. «Сто тысяч пройдет, слющай, ара, Э»! Был у меня приятель, RIP, гонял в т-самые прекрасные времена на трешечке Е30. Деньги уже водились, да случись беда. Загудел редуктор зданий на любимом тазике, да так, что волком воет, жить невозможно. Как оказалось в последствии, к бабке не ходи, подшипник ступицы, но. Приобрели мы бэ\у редуктор за $20, да поехали с цыганами и медведЯми менять его в «Автодом» на Вагоноремнонтой (черная дыра) …. за $1000, прикинь! (взрослая сумма на тот момент). Религия сменить, как все, в месте приобретения, не позволяла. Так о чем я *щелкает пальцами*. Масло. Америкосы  не меняют вообще. Три года на лизинговой помойке в ус не дуя, 60 тыс. кэ\мэ, в переводе на ихние жуткие мили. Далее повозка сдается местным барыгам, что без зазрения совести переправляют усталую в контейнере через Атлантику, предварительно сварганив распорки из попавшихся под ноги деревяшек. По ходу движения одометр приводится в полу-девственное состояние заклинаниями хокку и подсоединением ноутбука к шине CAM. Масло, предмет разговора, кусками кокса (не того, уймись!). Вываливается из сливного отверстия, уступая место чистейшей минералке отечественного заводского разлива. Закругляюсь. В былые года спокойно отматывал на маслице по пятнадцать тысяч. Сливал, заливал новое, под улюлюкание «вот-лох-еще-десять-можно-было». Умишком скудным понимаю, что за десятилетия прошедшие величайшие ученые масляного дела. Наверняка совершили прорыв в индустрии, позволяющий кататься тысяч тридцать. Сам катаюсь почти столько. Три. После чего, на плановом ТО фильтр и масло меняются на новые. Алё-шмалЁ, читай по-буквам. Т Р Ииииии! Три тысячи километров, твою же с переворотом *тихо матерится в уголок ажурной тюли*. Не то, чтобы жалко, или чувство развода, все чики-пуки. Мастер на дилерском сервис-центре авторитетно заявляет, «Мол, это у всех, либо 15 тыс. пробега, либо календарный год». Однако, предательская мыслишка вертится, что маслице после столь нано-пробега наверняка не сливается в стоковую канаву. Обретает новую жизнь в двигателе почти внутреннего сгорания очередного счастливого владельца. Наряду с девственно чистым масляным же фильтром (муха не успела сесть). Да и воздушным салонным, помнится, достаточно пропылесосить минутку, воткнуть обратно, ажур! Выходит, братка, трудовая повинность добровольно-принудительная. Будь как все, делай, как я. Дисплей пишет — «Разгружайся!». Добро пожаловать! Дело отнюдь не в деньгах, в пересчете на год сумма смешная. Подмена понятий, крушение идеалов юности. Светлой, бесшабашной и никогда более. Только представить себе, зима, вечер, заведенная БМВ с ржавой дыркой в правом заднем. Тонировка в ноль, фонари выключены. Внутри два голых организма (автор в носках, мммммм….секси). Предметы гардероба по-неопотности и в пылу страсти рассредоточены в невероятном беспорядке по салону. Передние сидухи разложены до горизонтального. Стекла все в тумане, музыка…та, что в последнем эфире. Кульминационный момент на подходе, ощущения полета во вселенную увеличиваются во сто крат. Свет фонарика и стук дубинкой в стекло от ментов-два.

Такие дела.

Кадр из сегодняшнего эфира. Автор закоренелый урбанист. Говоря простым языком улиц, люблю город аж до мурашек по коже. За разнообразие, разумеется. Можно спокойно погулять в парке, практически в одиночестве. Привести мысли в порядок, попинать листья под снегом. Дойти до «Итальянца», закинуть в топку сифуда под аккомпанемент. Обратно попасть в метель, казалось бы, что может быть хуже? Удивился сам. Нравится идти под падающий снег, с румянцем на лице. Улыбаясь людям в сером, спрятавшимися под крышами остановок. Подземелье, за руль «Кабана», и словно космос. Снежинки разбиваются мириадами звезд о ветровое стекло. Вечер томный. Можно сходить к американцам, итальянцам (о нет, уже был). Евреям, где повстречать парочку веселых друзей, управляющего баром и шефом. Вьетнамцам, китайцам. Грузинам, грекам. Японцам, русским. Или же быстро закинуться в кулинариях, которых аж шесть, голод не тетка, ждать не будет. Причем в одной, даже нальют на кассе, жаль, под внутреннем запретом. Такое положение вещей есть дастиш-настоящий-фантастиш. Никто не спорит, жить за городом не плохо. Природа, мать ее, собака, барбекью. Только вот, картинка одна и та же, меняющая четыре раза в год. Словно программа «Сельский час».. хотя, о чем я, она вообще не менялась. Передвижение по маршруту «Работа-дом-работа». Повторить, словно заведенный. Между тем, город потрясающе меняется. Восхитительно меняется. И как же глупо, о чьорт побьери, запереть себя в коробку на бывшем колхозном поле. Среди сотен таких же природоведов. Смотря все время на забор сквозь окно. И в мир сквозь браузер всемирной сети.

Забрал вчера матушку из больницы. Обычной, совковой, в районе ВДНХ. С людьми старой закалки не работают никакие новомодные трюки. Все по-простому, приступ, карета, где места есть, туда и везут. Отдельных палат не положено ни за какие коврижки, восемь старушенций, расцветающих от «Привет, девчонки». Условия аховые. Уборная одна на этаж. Обслугу поувольняли к чертовой матери. Молодой главврач Маргулис. В лапы эскулапу один раз уже попадалась, пошутила, «мол, ваши лекарства, как мертвому припарки». Запомнил, вплоть до того, что выписал пропуск в периметр на командирскую машину. Черный крест на белой бумаге. Возвращаясь к напечатанному. Четыре дня почти не спала, старушенции воют по ночам, словно ведьмы на кострах в фильмах ужасов. Все абсолютнейшие развалины, но лет на 10-15 моложе. Ухаживала за ними постоянно, нет, ну а что, живчик, раз на темную сторону не пускают, нужно наводить движуху. (как и было упомянуто) Бог терпел, и нам велел. Предложение об отдельной палате (уверен, можно организовать, правда же?) отметаются на безальтернативной основе. Ничего не попишешь, вот тебе ситуация, когда деньги не решают, хоть тресни пополам. О чем спич? Попросила подбросить новую подругу, все равно рядышком. Вместе лежали же, братство по-оружию. Такая вот соц-сеть в реальном времени. Девушка не абы как, диктор всесоюзного радио в далеком уже прошлом. Тут же засунул в жо* врожденную картавость  грассирование. Шуточки-прибауточки туда же, разговаривал вежливо, с придыханием, интеллигентным голосом с крошечным оттенком сексуальности. «Как себя чувствует мадам?». Чем моментально произвел на молодую леди неизгладимое впечатление.  Голос ее ты слышал многократно из всех радиоточек страны, будь спок. Гордость страны ведет нищенское существование, хоть и в пристойном доме, рядышком с м. Щербаковская. Одежда, хуже, чем у бомжа, как и у мужа, деда, в прошлом, летчика-истребителя, далее профессора. Смотреть даже не ловко, стыдно. Как так получается, не понимаю, при наличии *успешной* дочери с машиной\квартирой и прочими благами общества. На их фоне матушка смотрится просто подиумной моделью, несмотря на то, что экономит, считает, вяжет, и прочие рукоделиЯ. Несмотря на практически безграничные возможности автора в плане. Что дальше? Дед, то есть муж диктора. Просто постеснялся сесть в К, разглядев силуэт из окошка-бойницы. Ретировался пешком под благовидным предлогом. Факап, нужно было не отпускать из вида, расспросить про боевые сражения… больничная атмосфера действует подавляюще, мозг отключается, автоматическая алгоритмика. Кот Миша, проведший неделю практически в одиночестве, из матерого животного, смотрящего на всех, ну ты понял как. Превратился в милого ласкового котика, давая без всяких уверток себя фоткать, урча при этом, словно трактор «Беларус!».

Городишко совершенно не понравился. То есть абсолютно. Все началось с очереди на паспортный контроль, почти на час. Внезапно, словно снег в наше-раше. Практически одновременно приземлились несколько бортов с гражданами третьего сорта. Кои моментально заполнили зал, змейкой, к будкам с полицаями. Под завязку, словно селедки в бочке (тематически). Восемь слотов работали на выдачу в авральном режиме, но не спасало от толпищи в пять человек в ряд. Напрасно выкрикивали служащие «Таки у кого есть европейский паспорт, битте-дритте налево!». Там все, как полагается. Коридор, шириной во взлетную полосу, да устройства самообслуживания, чтоб я так жил, на чекине-то паспортном. Фоточку на ID, видимо, с живой рожей сверяют в автоматическом режиме. Не понимаю, как в неторопливой жизни-патоке может случиться подобный коллапс. То, что тела грузили в автобАс, нежели кишку, просто выношу за скобки. Дальше началось хуже. Официальное таксо, есть и Теслы, но не досталось. Стоит ровно в два раза больше, чем Убер. Его не вызвать, смекаешь, местной симки нет, так, что будь-любезен-разгрузись. Хотель-АтланитикЬ неплох, как и всякий звездно-сетевой. Но в отличие от коллег по цеху, кто допускает разминку просеко в баре чуть после полудня. Тут же отрубают карт

у доступа. Шмотки в номере, в лифт заходишь с японцами, оказываешься на своем последнем этаже, как в клетке. Вниз не спуститься цивилизовано. Только, мать этих травокуров, нетрадиционно. Сразу к делу. Жил, как всегда, в самом центре. Травой воняет везде. То есть совсем. Ежели в столице, где услышишь, кажется пряностей, с ноткой восхищения, «ну вы блин даете». То в городе на каналах, просто тревожная резкая вонища. Надоедает минут через семь. Контрольный выстрел, сам догадаешься. Вы-лы-сы-пы-дысты. У нас много крутящих педали, но между ног у них все современное. Даже с понтами, и технологиями. В Голландии что с тем \ этим, просто швах. Народ гоняет на таком хламе, что модель «Украина» из детства кажется просто  шедевром инженерии. Весь этот ржавый хлам валяется буквально под ногами, либо стогами накинут в специально отведенных местах. Стереотипное мышление, да-да, оно присутствует. Паспортный контроль, КПП в Аушвиц. Свалка вело-хлама, пожитки, вырванные сверепыми Ваффен-SS из нежных еврейских рук.

«Сыыыыыноооооооочек! Во сколько завтра тебя ждать?». Десять утра. Лучик солнца, словно травинка сквозь асфальт. Упрямо пробивается через светонепроницаемые шторы. Рука в полностью автоматическом режиме, методом тыка. Нащупала коммуникационную лопату на тумбочке. Так же машинально активировала, не  подавая глазам команду «Открытие!». Органам речи, из всей строгой алгоритмической цепочки, досталась самая серьезная нагрузка. Необходимо было за секунду выхода из состояния сна. Да не просто сна, лучшего его времени, когда спишь с большим пальцем во рту, видя цветные сны. Земляничные поля, заливные луга. Кисельные реки. Молодые, «кровь-с-молоком» доярки с большими титьками у коров. Так вот, за секунду пробуждения, изобразить бодрое, искренне, вполне себе рабочее «Алё?». Матушка. Фуууууууххх, всем системам отбой. Можно расслабиться, включив громкую связь. Раз в минуту, реакцией на трехпрограммное радиовещание. Повторять «Да, мама, конечно, мама!». Пытаясь загрузить в память расписание встреч. Но, наверное, что-то пошло не так. Вместо ожидаемого потока новостей о соседях, погоде, местных селебритиз. Коте Мише и домашних происшествиях, звучали крайне тревожные ноты. Скажу даже, неимоверно тревожные. «Выедем в шесть, на месте будем в девять, как раз солнышко выйдет». Ситуация начала развиваться непредсказуемым образом. Шестеренки мозга принялись с визгом раскручиваться от заводной пружины, решая вопрос современности – «Что происходит?». Датчики звука внимали непрекращающимся воздушным колебаниям. «Знаю, сложно рано вставать, но ничего страшного, приезжай сегодня вечером, заночуешь у меня, как проснемся, сразу поедем!». Бааааам-буууух! Все предохранители вылетели разом. Блок речевого сопровождения издал самопроизвольный низко тональный стон. Битики и байтики потекли стремительным домкратом по анодам ламп накаливания. С крайне большой долей вероятности. Некоторое время назад, в пылу и задору было выдано опрометчивое обещание, не подкрепленное никаким предварительным разумным обоснованием. Веселое «Да, мама, конечно, мама!» выливалось в прямом эфире чугунными гирями. Маятником колотившими по еще не отошедшей от чудных сновидений тушке. Каждый удар по разрушительной мощи в разы превосходил предыдущий. Тем временем, трансляция набирала обороты. «Нам всего-ничего нужно. Капустку срезать, чесночок выдернуть, огродик немного разрыхлить, компост собрать в кучу, чтоб не разлетелся. Навоз раскидать». В нано-секунду поднялся до рабочих частот графический движок, отвечающий за визуализацию контента. С лопатой наперевес, в шаббат-шолом, разгребаю говно, что же, прекрасное занятие. Вопрос лишь в чем… Слайды содержимого гардероба прокрутились в одно движение сверхскоростного диапроектора. Выдав в конце то самое единственное, чем не жалко пожертвовать ради святого дела. Пляжные шорты Версаче. Круговорот радиоволн в природе, (коммуникационная) лопата выбрасывает в воздух подмес. «Только одень, что-нибудь плохенькое, хотя, поищу тебе тренировочные, и старое пальто». Тыыыыыыыыыдыщ! Необходимо срочно что-то предпринимать. Пятничный вечер с его огнями, плясками на столах, зажигаловом, фестиваливанием, о-ля-ля-текилой и прочими детскими невинными шалостями.  По всему периметру накрывался гигантских размеров меднёным тазом из (жесточайшей) жести. Сладкое утро субботы, начинающееся с бокала ледяного просеко и свежайшей клубники. Магическим образом превращалось в жесткую яйцетряску по проселочной дороге. С аттракционом неслыханной элегантности «Забрось говно в вентилятор». Все рецепторы, датчики, контроллеры, нервно-волоконно-оптическая система. Сервоприводы, экстракторы, управляемые манипуляторы. Привелись в состояние боевой тревоги наивысшего уровня сложности. Ожидая директив от автоматизированного блока принятия решений. В его же строго охраняемом периметре мощнейшие компрессоры трудились на пределе возможностей турбин. Откачивая жидкий азот от раскалившихся, словно сковородка, процессорных модулей в подкорке головного мозга. Щелчок перфокарты, и устройство звукового сопровождения (ничего не выражающим голосом) выдает команду самоуничтожения.

«Да, мама, конечно, мама!»